свежий номер о нас форум в содержание архива
   
                 
          в начало рубрики Информационная безопасность: что это?
Григорий Ванин, политолог
   

 
     
ПОПУЛЯРНАЯ ТЕМА
Тема информационной безопасности – одна из самых злободневных. Она постоянно затрагивается политиками и журналистами, политологами и спецслужбами. Как правило, в зависимости от профессии автора, информационная безопасность трактуется в биполярных смысловых категориях: разведка и контрразведка, пропаганда и контрпропаганда, свобода слова и цензура. Видимо от этого зародился весь ряд устойчивых, по сути конфликтных понятий типа информационная война, информационная опасность и безопасность, информационное влияние и тому подобное. На правительственном и законодательном уровне рассматриваются проблемы, связанные с отражением информационной экспансии, даже агрессии Запада против России. Кто-то уже ставит Министерство информации в ряд силовых ведомств.
Между тем, бессистемный подход к информационному описанию и оценке объективных процессов в обществе, устаревшие догмы агитпропа советского периода, взятые на вооружение воинствующими оппонентами, приводят к бесполезным, схоластическим препирательствам и таким же административным решениям.
Какой выход из тупика проблем в этой области можно предложить? Для разработки реалистичной концепции информационной безопасности, прежде всего надо разграничить информационные процессы по существу, определиться с терминами и понятиями. Затем обозначить цели и критерии прогресса, которые мы пытаемся достичь, и перейти в спорах на язык диалога. Иначе любой спор на эту тему теряет смысл. Более того, схоластика, подменяя суть проблемы, порождает застой и серийные ошибки, тем самым представляет собой фактор информационной опасности.

ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ФОРМУЛА
Термин информация относится к неопределимым или неопределяемым. Значение этого слова зависит от контекста, от того, в какой области применяется. Для систем передачи информации это одно, для информационно-аналитических служб – другое, для СМИ – третье и так далее. Значение термина наполняется его свойствами, характеристиками, количественными и качественными критериями. Например, для журналиста важна сенсационность, исключительность добытой им информации, для разведчика или ученого - объективность сведений, а для контрразведчика - степень защиты закрытой информации от несанкционированного доступа. Для принятия политического решения властью важны такие основополагающие характеристики, как полнота, достоверность и своевременность исходных данных, реалистичность информационных моделей и возможность оптимального выбора.
Сам термин информационная безопасность, претендуя на универсальность, неточно отражает проблему, хотя ограниченно использовать его можно. Судите сами. Понятие безопасности, будь то безопасность информационная или военная, происходит от однородного понятия опасности. Тогда от чего же будет зависеть информационная опасность? От избытка или недостатка информации? От ее достоверности или преднамеренной искаженности? От субъективных свойств потребителя и адресата информации? Можно продолжить этот ряд вопросов в том же духе. Однако очевидным является то, что информация должна обладать теми свойствами, на которые рассчитывает ее потребитель, иначе она не воспринимается как информация, становится не информацией, а своим антиподом – дезинформацией, бесполезным массивом знаков и слов, шумовой помехой, инструментом психологического влияния, интриги. Как видим, антипод имеет свой терминологический ряд, причем с негативным смыслом. Поэтому с достаточной определенностью для дальнейших рассуждений можно сказать, что информационная опасность – это вероятность обратимости информации в свой антипод при ее восприятии и обработке.
Рассматривая в терминологическом сочетании смысл слов информационная и безопасность, легко заметить, что речь идет, в общем-то, о потребителе, адресате информации, о его особенностях и, в конечном итоге, профессиональной состоятельности при восприятии и обработке информации. Другими словами, потребитель информации, каждый по своему статусу, должен быть системно защищен от дезинформации, обладать аналитическими способностями, уметь извлекать информативно ценные данные из потока сообщений, владеть информационными технологиями и так далее. Это касается и общества в целом, и государственных институтов власти, и специалистов всех уровней, будь то журналист, политик или ученый политолог.
В частном случае журналист или ученый на определенном этапе своей работы, кроме того, являются квалифицированными потребителями, скажем, первичной информации. Они представляют собой активное промежуточное звено между объектом информации и обществом, которое можно назвать массовым потребителем в последней инстанции. Таким образом, создается простая технологическая цепочка обработки и потребления информации, как частичка более сложных систем. Профессиональные заблуждения или недобросовестность ученого и журналиста, корыстные интересы в преднамеренном искажении первичной информации будут тем опаснее, чем хуже профессиональная, информационная состоятельность потребителя выработанной ими вторичной информации, то есть общества. А в специфических случаях неподготовленность, незащищенность адресата дезинформации усиливает ее разрушительное влияние.
Информированное общество с хорошо развитыми информационными службами, СМИ и общественной наукой менее подвержено стороннему информационному в политическом смысле влиянию, дезинформации, чем общество, испытывающее информационный голод и догматический застой. Власть первой проигрывает так называемые информационные войны, а за нею все общество.
Таким образом, информационную безопасность как часть государственной безопасности более точно можно определить термином информационная состоятельность власти (ИСВ), чему, собственно, и посвящена статья. Этот предлагаемый политологический термин более полно и точно отражает концептуальное наполнение доктрины государственной безопасности в части, касающейся информационных процессов в стране и в мире. Способность власти построить систему информационной безопасности государства в общепринятом толковании это лишь часть ее информационной состоятельности. Информационная состоятельность власти терминологически отражает современные процессы взаимного информационного обмена и влияния на более высоком уровне компетентности, чем термин информационная безопасность.
На первый взгляд может показаться, что правильнее было бы говорить об информационной состоятельности государства и его институтов. Но это не так. Рассматривая функциональную сторону проблемы, мы неминуемо придем к формулировке ИСВ. Власть полностью ответственна за информационную обстановку в стране и состояние информационных структур. С 1985 года власть целенаправленно разрушала сложившуюся, унаследованную систему информационной безопасности по всем направлениям в силу собственной информационной несостоятельности. Она не знала что делать. Власть не смогла сформулировать ни одной программы реформ, включая реформу государственной безопасности. Когда не знают что созидать, остается одно – разрушать. Как говорят специалисты, слов было много, а информации никакой. К 2000 году результат оказался плачевным.
Для простоты и наглядности дальнейших рассуждений разграничим области применения термина ИСВ так, чтобы они структурно отражали реальную работу с информацией и проблемы информационных институтов государства, и поставим несколько важных условий. Для пояснения смысла ИСВ затронем три характерные области деятельности, в которых присутствует информационная опасность и она очевидна. Эти области представлены ниже.
Широко применяемые понятия информационного поля, информационного пространства являются иллюстративными, не конкретными и здесь не используются. Что же касается информационных технологий, то их разнообразие подразумевается в каждой из областей. Причем, объекты и субъекты информационных технологий в государственной политике всегда четко подразделяются на своих и чужих. Последнее условие является важным потому, что речь идет не о технических приемах обработки информации, а о содержательности и направленности общественно значимой информации, то есть об информационной опасности или безопасности.

А) СТРАТЕГИЧЕСКАЯ РАЗВЕДКА И КОНТРРАЗВЕДКА
Эта область государственной деятельности достаточно хорошо иллюстрирует рассматриваемую тему, чем мы и воспользуемся. Глубоких, исчерпывающих исследований ИСВ в этой области проводить не будем, так как такая задача в открытых публикациях не ставится.
Вечное соперничество государств подразумевает безусловное наличие государственной, военной и коммерческой тайны. Проигрывает тот из соперников, кто хуже владеет тайными приемами борьбы за свои интересы. Такова объективная реальность межгосударственных отношений, которая существует независимо от того, как к ней относятся популисты.
Стратегическая разведка и контрразведка относятся к интеллектуальной сфере деятельности, которая разделяется на две части: информационную и оперативную. Не зря в западных языках эта сфера деятельности получила название от латинского корня intelligens – знающий, обладающий информацией. В силу российских исторических реалий и невежества популистов всех мастей в нынешней России разведка и контрразведка отнесены к так называемым силовым, «позорящим демократию» институтам. Акцент в публичной оценке их работы однобоко делается на специальных операциях подразделений войсковой разведки, вербовке агентов и аресте шпионов, которые вызывают наибольшее любопытство обывателей и негодование чистоплюев. В этом же кроются причины и концептуальных ошибок власти.
Не затрагивая оперативную сторону, которая в конечном итоге также подчиняется системным законам управления и информационного обмена в управлении, кратко рассмотрим роль ИСВ в сфере информационной деятельности нашей разведки и нашей контрразведки. В широком смысле под разведкой будем подразумевать всякую информационно-исследовательскую деятельность в области политики, экономики и технологий, а под контрразведкой защиту информации о своей стране в этих же областях от несанкционированного доступа со стороны иностранных информационных служб.
Деятельность разведки и контрразведки направлена на то, чтобы наше государство обладало более качественной, исчерпывающей информацией о соперниках, чем соперники о нашем государстве. Иначе невозможно проводить инициативную, успешную внешнюю политику, строить надежную систему военной безопасности, конкурировать на мировом рынке. Решение этой задачи зависит не только от профессионализма сотрудников разведки и контрразведки, поставляющих информацию. Каждому государственному внешнеполитическому акту предшествует глубокая информационная подготовка, проработка проблемы, по которой принимается решение. Поэтому эффективность предпринимаемых политических шагов будет зависеть от того, насколько верно воспринимается, перерабатывается информация властью, насколько власть компетентна в знаниях, представленных ей для успешной работы. Другими словами, результат зависит от ИСВ, которая характеризует способность власти в организации информационного обеспечения своей деятельности с помощью разведки и контрразведки и в верном восприятии ею предоставляемой информации.
В советское время защита информации сводилась к нагромождению правил секретности, ограничению выезда за границу даже тем специалистам, которые по долгу службы долгое время работали в загранучреждениях. Практиковалась круговая порука в групповых выездах за рубеж. Эти эффектные, видимые ограничения не достигали в полной мере той цели, которая ставилась. С одной стороны наши специалисты недополучали информацию от свободного общения с иностранными коллегами, а с другой стороны иностранные ученые и политологи рано или поздно приходили на основании объективных данных к тем же выводам и результатам, которые бдительно хранились в советских сейфах под грифами секретности. Политическая же идеология от этого лишь проигрывала.
Более двух третей передовых современных технологий были разработаны советскими специалистами и широко используются в производстве ведущих стран. Наша промышленность эти технологии не использовала в товарном производстве из-за жесткого режима секретности. Многие товары производились по западным образцам, тиражировались, как выражались тогда во властных структурах. Считалось, что таким образом государство экономит финансовые средства, сдерживает опережающее развитие иностранных военных технологий. На самом деле фиксировалось технологическое отставание от ведущих стран на товарном рынке. Парадокс! Кстати, конверсия военной промышленности, а вернее военных технологий, не произошла по той же причине.
Закрытие информации – это необходимый шаг временного порядка. Рано или поздно скрываемые под грифом секретности данные могут быть смоделированы аналитиками на основе обработки объективной, открытой информации, а информационные модели могут быть использованы против держателя секретов так, как будто секретов и не было. То есть, возможно моделирование чужой тайны без вскрытия сейфов. Поэтому информационная безопасность заключается в том, чтобы государство имело такой интеллектуальный потенциал и обладало такими объемами объективной информации, которые обеспечивают государственной власти информационное преобладание над противником, над оппонентами, над конкурентами в повседневной деятельности и в прогнозировании (планировании), а также независимость от информационного воздействия извне на принятие решений и защиту от дезинформации.
В годы перестройки маятник секретности и закрытости качнулся в другую крайность. В качестве негативного, поясняющего примера можно привести курьезный случай начала 90-х годов, когда некоторым представительствам и их информационным службам за рубежом указывалось из центра на то, что США являются дружественной страной и не представляют угрозы для СССР. Поэтому им предписывалось воспринимать региональную политику США более лояльно, с позиции «общечеловеческих ценностей», а не интересов государства. Объективная фактура раздражала прозападных реформаторов и тревожная информация зачастую игнорировалась. Последствия такой «дружбы» во вред собственным интересам теперь общеизвестны.
Огромную роль в ИСВ играет кадровый состав разведки и контрразведки. Кадровая чистка информационных структур с позиции политической преданности вместо расстановки кадров в соответствии с уровнем их профессионализма в горбачевско-ельцинский период принесли немалый урон ИСВ. Собственно сама власть олицетворяла не систему эффективного хозяйствования, управления государством, его экономикой, а инструмент достижения идеологических целей, способ самоутверждения во власти, самообогащения чиновников. Поэтому ее представляли люди несостоятельные в вопросах информационной безопасности государства. Они так же не могли воспринимать информацию разведки и контрразведки, как и ставить информационные задачи перед этим государственным институтом.

Б) ПРОПАГАНДА И КОНТРПРОПАГАНДА
Аналогичную иллюстрацию к пояснению ИСВ представляет собой и это поле деятельности. Здесь также не потребуется подробных рассуждений.
Государственный институт пропаганды и контрпропаганды существует в каждой стране. Совсем не обязательно различать строго выраженные структурные подразделения пропаганды и контрпропаганды, но контроль над идеологической направленностью, сутью политической информации в стране со стороны любого государства очевиден. Без такого контроля жизнеспособность власти сомнительна, так как между властью и населением могут возникать опасные функциональные разрывы.
Ярким негативным примером в этой области служит пропаганда в нашей стране неких «общечеловеческих ценностей». Их формулирование произошло за рубежом. Но внутри СССР-России формулировка защиты «общечеловеческих ценностей», их показная абсолютизация была воспринята властью как новый путь жертвенности СССР-России на алтаре мировой цивилизации. Это повлияло на внешнеполитические отношения не в нашу пользу. Ценности нации (государства), общенациональную идею власть отодвинула на второй план, подменила смутной идей европеизации и сама оказалась ненужной государству, антигосударственной. Реформы проводились с оглядкой на Запад, на его намерения: даст ли он новый финансовый пряник и будет ли пореже использовать кнут. Власть стала враждебной по отношению к народу как носителю вековых национальных традиций, перешла на методы «шоковой терапии».
Президент США Р. Рейган назвал СССР «империей зла», а герои публикаций в СМИ при попустительстве, даже активном поддакивании власти принялись аргументировать слова Рейгана собственным видением трагических событий советской истории, стали заниматься неуемным самообличением в угоду западным обличителям, призывали «раздавить красную гадину», то есть, по сути выдвигали лозунг новых репрессий и гражданских конфликтов.
В то же время США, первыми в мире применившие ядерное оружие против Японии в качестве мести за поражение на Гавайях, уничтожившие два мирных города дотла в назидание остальному миру, массово применявшие химические отравляющие вещества на территории чужой страны, ничем не угрожавшей американцам, стали «цивилизованной нацией и лидером мировой демократии». Западная Европа, породившая серию цивилизационных катастроф от крестовых походов, до наполеоновских завоеваний и кровавых Первой и Второй мировых войн, «крестившая» мечом колонии, практиковавшая рабство на протяжении пяти столетий, уничтожившая древние цивилизации и аборигенов Америки и Австралии, создавшая оружие массового уничтожения и применявшая его, поощрявшая фашизм и гитлеризм, в устах так называемых лидеров реформ стала «цивилизованным миром» или «цивилизованными странами». Стало быть, Россия в оценках реформаторской власти была нецивилизованной, отсталой страной. Это были те же большевики, когда-то называвшие царскую Россию тюрьмой народов, нагнетавшие в массовое сознание комплекс неполноценности, убогого прозябания и склонность к бунту.
К сожалению, наша власть оказалась несостоятельной перед напором не нашей «цивилизованной» пропаганды и контрпропаганды. Она пошла на поводу западных «цивилизаторов». Похоже, для политиков ельцинского посева Россия до сих пор остается просто страной «дураков и плохих дорог», где «можно делать большие деньги». Где «имидж – ничто, деньги – все».
В результате таких «откровений» депрессивные настроения в обществе обострились, между властью и населением появился идейно-политический разрыв в форме «отсутствия общенациональной объединяющей идеи». Лидеры формально были, а идеи не было.

В) СВОБОДА СЛОВА И ПРАВО НА ИНФОРМАЦИЮ
Поскольку мы затрагиваем проблему ИСВ в тесной связи с массовой информацией, а не сугубо специальной, то здесь стоит поговорить об отношении общественного мнения в лице СМИ к населению.
Свобода слова в принципе и есть право населения на качественную информацию в СМИ, а не вселенское право журналиста «впаривать» отсебятину на печатных страницах, перед микрофоном или с телеэкрана, да еще за деньги, за большие деньги. Конечно, можно считать, что СМИ – это бизнес, но он такой же ответственный за душевное здоровье нации, как продовольственный бизнес за ее физическое здоровье. Ответственность власти за здоровье страны неоспорима.
По итогам последних 10-15 лет можно сделать вывод, что, пребывая в качестве орудия избирательных политтехнологий, СМИ утрачивают функцию общественного мнения, теряют роль средства объективной информации и превращают информацию в свой антипод, то есть в дезинформацию, развязную политическую интригу. Конфликты, подобные конфликту на НТВ, были предрешены задолго до их разрешения именно по этой причине. Телеканал в прежнем составе изжил в себе функцию СМИ и с шумом развалился под предлогом надуманной угрозы «свободе слова». Конфликт назрел не между собственниками, а между предназначением и сутью.
Благодаря елейному западничеству значительной части наших СМИ, население России становится информационно зависимым от Запада. Через такие СМИ пропагандируется, навязывается образ жизни, попкультура «цивилизованных» стран. Своя культура деградирует, обычаи предков становятся чужеродными. Свободное мнение превращается в популизм, пустое доктринерство. Подобного состояния общественного мнения внутри государства не может быть, если оно не распадается.
Является ли навязывание своей культуры, образа жизни другим народам целью западных правительств? Да, является, и это подтверждается многовековой исторической практикой. Фактор культурной экспансии способствует экономическому и финансовому проникновению на внутренние рынки других стран, завоеванию господствующего положения в регионах мира. И здесь борьба не менее изощренная, чем конкуренция на мировом товарном рынке. Например, религиозная и культурная экспансия западных стран помимо экономики на многие века привязала колонии к метрополиям. При этом колонии остаются в арьергарде мировой цивилизации и экономики по сравнению со своими метрополиями, несмотря на многовековое сожительство.
Россия в отличие от Запада, присоединяя и объединяя народы вокруг себя, всегда жертвовала своим благополучием в пользу присоединенных народов. Именно за счет России многие народы получили в рамках СССР современные экономические основы государственности. Может быть поэтому и российские политики, и политики советских республик, объявивших суверенитет, ожидают такой же жертвенности от Запада. Но не дождутся. Обвиняя Россию в имперской ментальности, Запад сохраняет ментальность метрополий. К сожалению, наши СМИ, агрессивно пропагандируя «путь в европейцы», вольно или невольно способствуют заблуждениям политиков на этот счет. Москва стала шлюзом западного информационного влияния в нашей стране.

ВЫВОДЫ НА ПЕРСПЕКТИВУ
В принципе, не важно будем ли мы говорить об информационной безопасности государства или информационной состоятельности власти. Вполне корректным было бы использование двух терминов, если мы знаем, о чем говорим. В конце концов, информационная состоятельность власти поглощается более применяемым, комплексным понятием компетентности власти, которое включает в себя также и законотворческую, правовую, директивно-распорядительную состоятельность. Нам же важен термин для обозначения доктринальной концепции безопасности государства и здесь оказался более привычным термин информационной безопасности (ИБ), хотя он не совсем правильный. И если теперь в этот термин будет вкладываться понятие ИСВ в более подробной проработке, то это было бы верным шагом вперед.
В конечном итоге информационную безопасность (в смысле ИСВ) определяют:
интеллектуальный потенциал государства и система его восполнения и роста;
накопленные базовые знания, их системное хранение, доступ и использование;
уровень владения информационными технологиями, наличие информационных систем (насыщение информационными системами) и их инструментальное обеспечение (совершенство технических средств и уровень программного обеспечения);
достоверность, полнота и своевременность текущей информации, получаемой из открытых и закрытых источников, аналитических и научных центров;
защита информации от несанкционированного доступа, доступа с целью причинения вреда или завладения секретами, опережающими технологиями, результатами фундаментальных исследований и т.п. (парирование стремления противника к информационному доминированию);
защита от дезинформации и влияния извне на принятие решений;
доступ к секретным базам данных, документам, сведениям о скрытой деятельности противника или оппонента (стремление к информационному доминированию);
владение технологиями информационного влияния.
Это не полный перечень факторов, определяющих ИБ-ИСВ, но нам важно конструктивное формулирование проблемы. Информационная безопасность, таким образом, это не тайна как таковая, а уровень владения информацией, способность ее перерабатывать как сырье для оптимальных решений, умение прогнозировать развитие событий, ситуации и влиять на их ход, предвидеть опасность для страны во всех сферах - экономической, военной, политической, интеллектуальной – на основе динамичной информации.
Характерный пример средины 80-х годов из публикаций ГНИИ Информатизации и коммуникаций. В результате коммерческого использования так называемых двойных технологий в области управления и информации США оказались впереди планеты всей не только по выпуску кока-колы. В то время в США уже был создан информационный рынок, который развивался как в направлении совершенствования информационных технологий, так и в направлении производства товарной информации (систематизированные базы данных, системная информационная продукция в виде справок, экспертных оценок, моделей, исследований и опросов). Доля США в объеме всех информационных услуг на мировом рынке составляла порядка 85%. Остальные 15% приходились в основном на Германию и Японию. В то же время внутри США доля экспорта информационных услуг составляла всего около 5% от всех произведенных. Цифры округлены. Информация в США является таким же значимым фактором экономики, как и производственные технологии.
Руководство СССР отреагировало на вызов изданием специального указа о компьютеризации страны. Правда, тогда оно не смогло объяснить, зачем и кому это было нужно. Ведь компьютер всего лишь инструмент в каких-то рабочих процессах. Началась очередная политическая кампания «догонялок с Америкой». Наука и информатика продолжали находиться на голодном пайке. Чиновники одинаково шарахались от чудо-техники и советского, и западного производства. В лучшем случае осваивали компьютерные игры. Спрос на компьютерные информационные системы и информационные услуги сформировался значительно позже, но не удовлетворен до сих пор, хотя «железа» хватает.
Этот сектор рынка пока не насыщен и обслуживает в основном коммерческие структуры. Интернет проблему не решает, а дает лишь возможность ее частичного решения. Однако некоторую надежду вселяет то, что теперь ноутбуки становятся такими же привычными в руках молодых министров, как и мобильные телефоны.


   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
           
в начало рубрики
   
               
 
архив форум о нас на первую страницу журнала