Тема Третьей мировой войны ушла со страниц и из
эфира СМИ. Ей перестали придавать значение, поскольку такой войны
в представлении ныне живущих политологов и журналистов нет. Значит,
эта тема остается тем потомкам, которые ее, войну, переживут. Для
поверхностных исследователей такая позиция закономерна, так как
«лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии». Однако
мировая война имеет определенный набор формальных признаков, по
развитию которых можно разработать с достаточной достоверностью
информационную, прогностическую модель. Но оставим тему Третьей
мировой войны в этой статье лишь в качестве вступления.
Одним из подтвержденных историей признаков зарождения мирового конфликта
является процесс фашизации государственной власти в странах, постепенно
и неотвратимо вползающих в этот конфликт. Накануне Второй мировой
войны бациллой фашизма были поражены практически все европейские
государства. И сталинизм в СССР – это та же болезнь фашизации общества,
но с другим идеологическим знаком. Фашизация следует вслед за кризисными
явлениями в экономике, в общественно-правовых отношениях. Таким
образом, фашизм, как и национализм, выступает в качестве способа
выживания государства, а вернее властной и финансовой верхушки.
Этот путь является ложным и ведет от кризиса к катастрофе. Это тоже
история.
В США после событий 11 сентября и начала войны с Афганистаном в
обществе также наблюдается определенный кризис. Придуманный американцами
термин тоталитаризм возвращается на свою родину. Но самое примечательное
в этом процессе – отсутствие внутреннего иммунитета против фашизма
в американском обществе. Общество готово поступиться свободой и
гражданскими правами, чтобы выжить. Ложность такого посыла иллюстрируется
тем, что фигура Бен Ладена мелковата для Америки в ее массированном
походе на Восток. Очередной передел мира - вот та сверхзадача, которая
решается сегодня.
В 1995 году тема фашизма была достаточно актуальной для России.
Не только народ нуждался в «сильной руке», способной навести порядок
в стране, но и нувориши требовали ужесточения власти по отношению
к «совку» для закрепления результатов передела собственности. В
связи с этим предлагаю без изменений и купюр неопубликованную по
разным причинам статью «Генезис беды», написанную в 1995 году. Важно
оценить тенденцию в начавшихся процессах, чтобы их контролировать.
ГЕНЕЗИС БЕДЫ: 1985 год
ДИЛЕММА ЛЕВОЙ И ПРАВОЙ РУКИ
Время от времени в газетных публикациях появляется тема русского
фашизма. При этом сам фашизм рассматривается как известный эпизод
мировой истории и его отражения в современной жизни общества, а
не как закономерное состояние общества при определенных условиях
развития политического кризиса. Такая постановка проблемы, на мой
взгляд, обезоруживает, уводит в сторону, замыкает общественное мнение
на внешнюю, показную атрибутику фашизма гитлеровского толка и не
раскрывает истинные процессы фашизации государства, его идеологии
и властных функций.
Фашизм, как общественный феномен, известен истории задолго до его
провозглашения итальянским дуче. Видоизменяясь во времени, он проявлялся
и будет проявляться в разных формах и с разной глубиной влияния
на общество, не раз изменив свое название, подменяя устаревающее
слово фашизм более современным и благозвучным.
Введенное американцами словечко тоталитаризм, которое объединяет
своим смыслом и назначением фашизм с коммунизмом, очень широко используется
в новой российской идеологии. Поэтому нелишне заметить, что этот
термин уравнивает не только фашистов с коммунистами-большевиками,
но и антифашистов с антикоммунистами, хотя в современном мире фашизм
строит свою идеологию именно на антикоммунизме и такое объединение
обескураживает антифашистов, изолирует их движение от общественно-политических
союзов с умеренными левыми партиями и движениями, без которых современному
обществу не обойтись. Кто же в таком случае сможет стать естественным
консолидированным противником фашизма в социально-политической мозаике
общества?
ЗАБЫТЫЕ УРОКИ
Несмотря на общие черты и национальные различия проявления, у фашизма
нет собственной базовой идеологии,. Он паразитирует на любой идее,
которая в сознании большинства населения становится всеобщей, объединяющей,
чаще национально или религиозно обособленной. На этой идее строится
остальная идеологическая пирамида от набора философско-политических
учений до социально-политической догматики, укрепленной государственно-правовыми
институтами. Примерно таким образом фашизм превращается в орудие
власти.
Фашизм не изобретается извне и не внедряется насильно некими темными
силами. Он вызревает в недрах общества, как болезнь развивается
внутри организма, и при стечении ряда обстоятельств спонтанно прогрессирует.
Этот процесс можно сравнить с последствиями ВИЧ-инфекции, образно
перенеся ее в область общественного самосознания и массовой психологии.
Вирусом фашизма изначально заражено любое общество и для рокового
исхода иногда достаточно политической простуды. Благоприятной средой
развития этого вируса и его штаммов является нарушение социального
равновесия, когда общественный иммунитет иссякает, разрушается под
воздействием социальных и экономических потрясений и общество впадает
в депрессивное состояние. В такой ситуации власть вынуждена стабилизировать
общество, не считаясь с общепринятыми нравственными принципами.
Между официально либеральной идеологией власти и фашизмом начинает
исчезать антагонизм, их идеологические принципы и посылки совпадают.
На сегодняшний день для России - это крайний антикоммунизм, великодержавность
любой ценой, укрепление центральной власти, гарантирующей необратимость
имущественного передела. Вот главные стимулы фашизации общественного
сознания, а не политические организации с внешней атрибутикой, похожей
на нацистскую, или отдельные личности в политике.
Таким образом, фашизация страны начинается с фашизации власти,
которая становится не способной удерживать социальное равновесие
в стране демократическими методами и все чаще склоняется к силовым
мерам в решении гражданских конфликтов. При этом понятие власть
следует трактовать расширительно, то есть это и действующие политики,
и правительственные чиновники, и держатели капитала, манипулирующие
политиками и чиновниками.
Вспомним, гитлеровцы были допущены крупным капиталом Германии к
власти потому, что другой альтернативы быстро растущему коммунистическому
и рабочему движению в условиях глубокого экономического и политического
кризиса не было. Коминтерн был влиятелен как никогда. Коммунизм
угрожал промышленному и банковскому капиталу национализацией и даже
экспроприацией. Назревал революционный хаос. Надо было выбирать
между фашизмом и коммунизмом. Выбор был сделан. Фашисты под красным
флагом и с лозунгами национал-социализма активно выступили против
Коминтерна и взялись за передел мирового рынка в пользу своих спонсоров
- крупных финансово-промышленных групп.
В октябре 1917 года большевики с союзными партиями буквально подняли
с мостовой государственную власть. Другой силы, способной на экстренные
меры по восстановлению управления страной, тогда реально не существовало.
Большевики выступили в роли реформаторов. Объединение антикоммунистов
в белое движение запоздало. Но, как утверждают историки, белый террор
был бы не легче красного. Ужесточение власти предопределялось разрухой,
стихией черного рынка и непомерным казнокрадством, инертностью населения
по отношению к политическим переменам, уголовным и политическим
бандитизмом, прямым саботажем. Всероссийская чрезвычайная комиссия
возникла не по прихоти кровожадных большевиков, а в силу крайней
необходимости в условиях угрозы потери власти и распада страны.
Правовые основы государственности были заменены революционной идеологией
классовой борьбы, поскольку на стадии становления новой власти отрицалось
прежнее право. Сталинизм был порожден деградировавшим российским
обществом, уставшим от хаоса безвластия и гражданской войны. Народ
смирился с режимом геноцида ради порядка и стабильности, поставив
над собой ту власть, которую вынашивал внутри себя. У революционных
экспромтов другого исхода не могло быть. Сегодня общество повторяет
прошлые процессы, хотя и под обратным идеологическим знаком и при
другом самосознании населения. Экономикой управляет «черный рынок».
Внесудебные разборки бандитских группировок с применением оружия
стало нормальным явлением и ежедневным объектом репортажей в каждой
газете. Благосостояние населения падает.
Любимый властью господин Березовский не раз высказывался за то,
чтобы власть в России исполняла волю капитала, как заведено, по
его мнению, в цивилизованных странах. Представляя интересы части
крупного капитала, Борис Абрамович нацеливает государственную власть
на отстаивание прежде всего своих частных интересов. Для этого он
использует известные марксистские выводы о роли государства при
капитализме. От другого не менее крупного предпринимателя нам довелось
услышать после заключения крупных финансовых сделок с западными
нефтегазовыми компаниями, что у него теперь появилось право прибегать
к помощи иностранных войск для защиты его собственнических прав
на территории России. Так думают новые российские капиталисты, переделившие
рентабельную государственную собственность как ничейную. С другой
стороны мы видим, что капитал при попустительстве правительства
не намерен платить государству налоги, а своим рабочим даже заработную
плату, не говоря о выполнении социальных программ. Налицо острый
классовый конфликт в самой примитивной форме, описанный в «Кратком
курсе истории ВКП(б)».
Чью сторону должно выбрать правительство, когда население готово
поддержать оппозицию или подчиниться авторитарному режиму и дело
остается лишь за выбором соответствующего «народного авторитета»?
Останется ли политика правительства такой уж неизменной, как оно
обещает? Выборы губернаторов в Курской области, Ленинске-Кузнецком,
Нижнем Новгороде и Красноярском крае весьма симптоматичны, хотя
на первый взгляд может показаться, что между ними ничего общего
нет. Однако эти выборы обозначили раскол между столицей и регионами.
Население ищет защиту в лице генералов или любых местных авторитетов,
даже уголовных. В столице политические лидеры катастрофически теряют
влияние на периферию, чиновники готовы сменить политическую ориентацию
ради сохранения власти, а столичный финансовый и крупный промышленный
капитал стремится укрепить свое влияние на центральную власть, способную
служить его интересам, и открыто поддерживает идею «твердой государевой
руки». Поскольку главную роль при авторитарных режимах играет исполнительная
власть, то осуществить эту идею может как Александр Лебедь, получивший
испытательный срок на сибирском губернаторстве до президентских
выборов, так и сильный премьер при слабом президенте, формально
исполняющем роль «гаранта конституционных прав». В любом случае
нужного короля сыграет хорошо подобранная и оплачиваемая олигархией
свита. Коммунистам и коммунистической идеологии на сегодняшний день
отводится роль страшилки, оправдывающей ужесточение «демократии
капитала» на основе антикоммунизма.
ОТ РИТОРИКИ К ПРАКТИКЕ
Для России в настоящий момент остро встает вопрос: какой иммунитет
у нее более выражен - антикоммунистический или антифашистский? Какой
иммунитет властью укрепляется, а какой разрушается? Судя по партийным
союзникам центральной власти, официальное предпочтение отдано антикоммунизму.
Фашиствующие организации как бы остаются в резерве на случай коммунистического
реванша.
Кстати говоря, коммунисты пока выжидают, чем закончится дальнейшее
углубление социально-экономического кризиса в результате политического
банкротства перестройщиков и делают первые попытки по консолидации
своей классовой базы. Их надежды на возрождение революционных прокоммунистических
настроений в массах вследствие интенсивного насаждения антикоммунистической
идеологии и правового беспредела олигархов вполне оправдывается.
Похоже, господин Чубайс поторопился заверить мир о безвозвратном
переходе России из социализма в капитализм. Ностальгия по прошлому
действительно умирает вместе с поколениями, но революционная ситуация
имеет другую природу. И уже не риторически звучат вопросы: какой
вариант политической защиты предложит класс собственников в качестве
альтернативы левому перевороту и во что переоденут униженный народ
политические лидеры - в синие блузы или черные рубашки? Видимо Чубайс
надеется на антикоммунистическую диктатуру, как гарантию противостояния
коммунизму.
Безусловно, гитлеровцы отвратительны каждому нормальному человеку.
Несмотря на стертые временем образы, мы храним отвращение к нацистской
атрибутике: свастике, эсэсовской форме и коричневой рубашке, факельным
шествиям и вскинутой руке. Мы возмущаемся, требуем репрессивных
мер по отношению к тем, кто этой атрибутикой пользуется для пропаганды
националистических идей. Краем глаза наблюдаем за процессами в соседних
республиках, в которых под широкими лозунгами демократии реально
вызревают национализм и даже нацизм явно антирусского толка. События
в Латвии стали образцовой моделью этих процессов. Как бы дипломаты
не сглаживали их остроту, как бы официальные лица не уверяли нас
в их случайности - закономерность очевидна.
Официальные власти и общественность в России и ближнем зарубежье
изо всех сил стараются показать прогрессивность распада СССР, необратимость
движения к почти мистической свободе. Но как наркотически действуют
на сознание не только призывы отстоять суверенные права отдельных
наций, стать на защиту независимости молодых государств от “имперских
амбиций москалей”, но и “возродить Великую Россию”(?!) и русское
православие, решительно встать на защиту «демократических завоеваний»
от красно-коричневых. Каждая из этих идей вполне пригодна к фашизации
населения вслед за фашизацией власти.
Мы уже не сомневаемся, по крайней мере в столице, что имперский
трехцветный флаг и двуглавый орел династии Романовых должны однозначно
символизировать историческое единство народов Кавказа, Сибири, Поволжья,
Центральной России, что христианский святой на гербе столицы и великорусский
величальный гимн без слов должны служить духовному объединению народов
на равных. Вместо общенациональной идеи мы обрели гремучую смесь
радикальных и противоречивых лозунгов. Разгромив Советский Союз,
Российская Федерация пытается сохранить остатки союзной политики
на Кавказе, Украине, в Средней Азии, в собственных регионах.
А между тем, в дверь российского дома, разваленного безудержным
и бесплодным политиканством , давно постучала диктатура. Она уже
не раз переступала порог, проявив себя в 1991, 1993, 1994 годах.
Исподволь хочется твердой руки, которая защитила бы всех от всех.
И есть ли гарантии того, что стрелять в строптивых депутатов или
правоборцев не начнет, как бывало, народом же «избранная» продажная
и нетерпеливая власть. Что проблема политической оппозиции не будет
решаться простейшим способом: нет лидеров - нет партий.
Впрочем, любая оппозиционная партия или блок, невзначай придя к
власти, вынуждены будут переступить роковую черту диктатуры, поскольку
их амбиции не соизмеряются с политическим опытом и ситуацией в стране,
а народ не умеет в хаосе быстро перерождаться вслед за идеологическими
догмами временщиков. Конституция не стала актом общегражданского
согласия. Законы издаются на основе идеологических догм, а не закрепляют
общественную положительную практику, и служат узкому кругу высокопоставленной
бюрократии и богачей-выскочек, а не всему обществу. Как и во времена
Сталина экономика по-прежнему подчинена партийным интересам и идеологии
- основному инструменту политики в России ХХ века. Так выглядит
реальная опасность.
P.S. В статье отражены тенденции в ельцинской
России. Уже мало кто отрицает тот факт, что Ельцин слишком задержался
во власти. Своеобразный приход Владимира Путина в Кремль подтверждает
катастрофичность создавшегося положения к тому времени. Отрадно
отметить, что нынешняя власть все чаще принимает решения на основе
объективного информационного моделирования, а не исходит из идеологических
догм и эмоциональных переживаний, интересов паразитарных кланов.
Таковы объективные законы системного управления.
