Мой давний приятель, человек видный,
время от времени звонит по телефону: «Как тебе Путин?». «Да никак»
- отвечаю. «Он же назначил мафиози Дарькина губернатором!» - ориентирует
мое отношение к Путину приятель. «Это его дело» - уклоняюсь я от
подсказки. Далее следует экспрессивная информационная атака моего
сознания с короткими резюме: в стране бардак, президент бездействует
или действует не так, государством правит криминал и т.д. и т.п.
Полчаса наши точки зрения безрезультатно сталкиваются, искря, как
китайский фейерверк. «Каша у тебя в голове, нет принципов» - заключает
дружище и вешает трубку.
В другой раз я, ветеран военной службы, оказываюсь в компании друзей
и коллег, отставных офицеров армии и других федеральных служб. После
первой и второй без политики не обойтись. Политика путается с криминалом.
Бывшие советские служаки в пух и прах разбивают правительство, парламент,
президентскую администрацию, прокуратуру, судебную и пенсионную
систему. Дело доходит до МВД и МИД. «Жаловаться некому, - ввязываюсь
я в спор. – Той страны, которой мы все присягали, давно нет. Что
есть – то есть». Этими словами я замыкаю на себя все киловольты
политических страстей государевых слуг. Пять минут глубокого разряда
и вот спокойное резюме: «Беспринципный ты. Наливай уж!». Да, уж,
налью! Поминальную по нашему прошлому, и заздравную за детей, которые,
надеюсь, будут умнее нас. Не будь мы в своем большинстве «беспринципными»
в августе 1991 или октябре 1993, скольких бы сотен тысяч жизней
не досчиталась измученная образованными и амбициозными дураками
Россия. Тогда «принципиальные», к счастью в малом числе, уже стреляли
в Москве или были готовы стрелять в своих сограждан по всей России.
Рассчитывали силой и кампанейщиной себя же реформировать. Но выше
себя не прыгнешь, даже если очень хочется. Заварили сгоряча на авось
кашу перемен – потомкам расхлебывать и расхлебывать.
Кровь все-таки пролилась и льется до сих пор. И все из-за каких-то
неведомых политических принципов, ведущих к расколу общества, а
не к его консолидации.
ДВЕ ВЛАСТИ – ДВЕ СТОРОНЫ
ОДНОЙ ЖИЗНИ
В декабре 2004 года из Интернета
я выудил цитату философа Зуфара Фаткудинова с комментарием: “Организованная
преступность выгодна властям неправового государства … помогает
держать в парализующем страхе население, делает его политически
неактивным”. Что доказывает поддержка Кремлем и “Единой Россией”
в Приморье “авторитетов” Винни-Пуха (в миру - депутат Николаев)
и Сереги Шепелявого (в миру - губернатор Дарькин). Номенклатура
и мафия легко находят общий язык потому, что схожи по своей сути
и имеют одни корни - феодальные. Появление номенклатуры есть реакция
феодальных структур, как указывал еще Восленский. Феодальное происхождение
сицилийской мафии, с которой берет пример российская, общеизвестно.
И отличить мафию от номенклатуры все более сложно». Редакция цитаты
сохранена. Громя феодальные зачатки, Фаткудинов утверждает, что
у России рабская душа, а ничто так не развращает власть, как долготерпение
народа.
Что из этого следует? Против развращенной, коррумпированной власти
должен восстать кем-то разбуженный и организованный народ. Кем же?
Фаткудиновым, который душой не раб, а Спартак, знающий технологию
восстания? Кто в кого будет из-за принципов стрелять в этом восстании,
пережитке рабства и феодализма? По опыту 1918-1922 и 1991-1994 годов
народ будет стрелять в себя. А власть останется властью. Еще более
развращенной и коррумпированной. А паралич, политическая пассивность
разочарованного населения окажутся выгодными организованной преступности,
как питательная среда.
Ученые, исследующие природу власти, сходятся во мнении, что природа
государственной власти и криминальной иерархии одинакова. Воры в
законе так же избираемы в своем узком кругу и неприкосновенны как
члены политбюро, персоны номенклатуры. Фаткудинов повторяет известную
истину. Между государственной и криминальной властью ведется непримиримая
борьба за влияние в обществе, если есть различие цели. А если цель
одна – передел собственности, например?
Вспомните доктринальную идею Е. Гайдара, согласно которой первичное
накопление капитала всегда преступно, но по примеру обоготворенных
США в криминализированном обществе наступает со временем торжество
закона, демократического права. Значит, преступное накопление капитала
не противоречит генеральной линии реформ. Эта идея, помесь категории
научного марксизма о первичном накоплении капитала и истории чужой
правовой системы, открыла доступ криминально мыслящим либералам
к национальным богатствам. Началась приватизация, по форме близкая
к мародерству. В итоге на сегодняшний день общество оказалось в
гражданском и уголовном правовом тупике, коллапсе. Государственная
власть не только слилась с криминальной по форме, то есть стала
клановой и независимой от народа, но и по своим методам управления
обществом, ментальностью. А зачастую и на уровне конкретных лиц.
Деление на номенклатуру и остальных граждан в России - это уродливое
отражение объективного исторического процесса формирования элиты
общества, новой аристократии. Но это другая, очень интересная и
актуальная тема.
Криминальный мир не строит заводов, фабрик. Не заботится о социальных
благах граждан. Украденное транжирится на прожигание жизни, немного
на пополнение общака, что-то остается детям, если они есть и пошли
дорогой родителя. Наша демократическая власть за последние 15 лет
не может похвастаться развитием какого-либо производства. Живет
старыми наработками, бывшими объектами всесоюзных комсомольских
строек, ныне приватизированными, и продажей сырья. Ради барышей
немногих богачей и в угоду западным кураторам власть стремится в
ВТО, не имея конкурентного товарного производства в достаточных
объемах. Миллиардные транши МВФ и МБРР растворились, не достигнув
российских границ. Коммунист-демократ Ельцин только руками развел:
«Куда подевались деньги?». Дети реформаторов в бедности не остались,
в беспризорники и бродяги не пошли. Высокопоставленные чиновники
и рангом поменьше распоряжаются бюджетом как общаком, по понятиям.
На черный день отложен стабилизационный фонд. Это на случай бунтов
или других непредвиденных обстоятельств типа международной облавы
на российских нефтяников. Стабилизационный фонд - страховка для
самой власти, соломка для подстилки.
Совсем не хозяйственные люди засели в центральных органах власти,
хотя заведуют экономикой страны и интенсивно ее реформируют. В стране
тысячи деревень вымирают ежегодно. Беспризорных детей, подрастающих
уголовников с ранним криминальным стажем, около миллиона. Стимуляции
повышения рождаемости в условиях демографического спада нет. А правительство
отправляет стабилизационный фонд за границу, так как в своей стране,
по его мнению, он может вызвать инфляцию. А за границей он инфляцию
не вызовет? Или правительство решило таким образом, через стимулирование
инфляции за границей, подорвать экономику конкурентов?
Помните, Остап Бендер знал тысячу способов честного, то есть полузаконного,
отъема денег? Посмотрите в глаза некоторых наших министров. Они
знают больше этих способов и способов, самое главное, массовых,
разрабатываемых научно. Через обесценивание вкладов населения, продажу
ваучеров, бесконтрольное мошенничество частных компаний типа МММ
и АВВА, ГКО, дефолт, деноминацию бумажных купюр, социальную и коммунальную
реформы, аукционы квот, залоговые аукционы. Это не говоря уж о прямых
и косвенных взятках за подпись, лоббирование, протекцию и т.п. Что
придумают еще?
Как ни обличают СМИ, как ни стараются руководители Счетной палаты,
никаких правовых действий со стороны государства не проводится и
«что с воза упало, то пропало» (дело Михаила Ходорковского пока
не в счет: это клановые разборки). Наши либеральные приватизаторы-реформаторы
неподсудны, неприкосновенны, как воры в законе. Законов об ответственности
власти перед народом они себе не выдумывали. Зато демонстрируют
запредельные потребности, невесть откуда появившиеся у бывших советских
граждан, в дворцах, замках и яхтах. По Фаткудинову в советском гражданине,
приближенному к власти, проснулся феодал, не знающий меры ни во
власти, ни в богатстве. Как управлять этими новоявленными феодалами,
которые имеют вассалов в каждом ведомстве, в каждом регионе? Которых
защищают влиятельные зарубежные феодалы, именующие себя истинными
демократами? Готовых рецептов для России нет, и не было. А управлять
«феодалами и рабами» необходимо.
В отличие от криминальной власти, государственную власть преступной
не назовешь, к организованной преступности не причислишь. Суды таких
приговоров и частных определений не делают. Одних только заключений
ученых о схожести природы политической и криминальной власти для
обличения недостаточно. За годы перестройки сложилась система правовых
и закулисных отношений. И будь то президент, избранный и действующий
по установленным законам, или назначенный крупный чиновник, нанятый
мелкий служащий – все они подчинены правилам системы, которая их
выдвигала на полномочные должности. Сменой президента как персоны
ничего изменить нельзя. Такая идея – всего лишь мираж. Менять надо
систему.
Россия-Союз в 80-90-е годы пошла за миражом демократических преобразований.
На самом деле произошла криминальная революция, как говорил Станислав
Говорухин, в которой движущей силой была номенклатурная партократия,
связанная с черным рынком, то есть с криминалом по законам того
времени. Система реальных отношений, вызревшая в эпоху застоя и
цеховиков, вытеснила систему идеологических иллюзий. Коммунисты
и комсомольцы вдруг стали рыночниками, активистами приватизации
общественной собственности, полными либералами без нравственности.
У активистов своя партия. Негласная. Называется в миру тусовкой.
И эту систему-партию-тусовку может вытеснить только другая, более
сильная система-партия-команда с нравственными принципами консолидации.
Но нравственность и навязываемый нам критиками номенклатуры либерализм
несовместимы, как нравственность несовместима с диктатурой номенклатуры.
Либо либерализм и обходительная нравственность в критике любой власти,
либо жесткие нравственные правила должны распространяться на всех,
в том числе и на критиков от либерализма.
В ЧЕМ И ПЕРЕД КЕМ ДАРЬКИН
ВИНОВАТ?
Как-то Геннадий Зюганов, борец
за народ и сторонник восстания, посетовал на радио «Эхо Москвы»,
что Роман Абрамович приватизировал Чукотку, а клан Дарькина растаскивает
богатства Приморского края. Знаменитый борец не упоминает при этом,
что 12 июня 1990 года КПРФ на съезде Верховного Совета РСФСР провела
политическую приватизацию России, декларировав ее независимость.
От самой себя, надо понимать, состоявшей из столицы-метрополии и
окраин-колоний. Или чтоб как в Америке, бывшей колонии европейских
метрополий, иметь День независимости. Это было начало конца огромного
государства, в строительство которого были вложены неизмеримые материальные
и людские ресурсы всех республик. Разрушительная получилась приватизация.
Компартии республик растащили Советский Союз по сигналу «старшего
брата». Дарькину тогда было чуть больше 20 лет. В 15 лет он поверил
в Горбачева и хотел стать достойным гражданином своей страны. Правда,
школьные товарищи дразнили его Шепелявым. Ну и что?
Молодой и деятельный парень познакомился и женился на дочери последнего
секретаря приморского крайкома Виктора Головизина. Стал президентом
АКБ «Приморье». Это не преступление и даже не безнравственный проступок
для либерального общества. Тем не менее, на этой почве появилось
множество сплетен, раздуваемых завистниками и конкурентами на страницах
СМИ, как будто он безнравственно женился на древней старухе из-за
несметного наследства или приданного. «Мафия женится на золоте КПСС-КПРФ»
- судили правоборцы. «Мафия прибирает к рукам Приморье» - вторили
правдолюбы. То, что Сергей Дарькин выбрал себе жену по достоинству,
выбирал с головой, говорит о его зрелости. Зарождение новой номенклатуры?
Продолжение ее рода? Но будущая правящая элита России кристаллизуется
через браки по расчету, кумовство, круговую поруку и никак не иначе.
Так было, так есть и так будет.
Участие в выборах губернатора Приморского края способствовало активизации
старых врагов Дарькина и порождению новых, претендовавших на высокий
пост губернатора края. В избирательной кампании, как дружно пишут
местные и центральные газеты, активно участвовали представители
двух рыбных мафий – камчатской и приморской. Не оставались в стороне
хабаровские мафиози. Ну а московским сам бог велел «принять участие»
в народном форуме. Борьба за власть в Приморье была не менее грязной,
чем в столице. Авторов черного пиара было в избытке. Самое расхожее
обвинение в криминальных связях Дарькина, которому мафиози-земляки
роднее прочих, не сходило со страниц местных и центральных газет.
Но конкретных фактов, за которые могла бы зацепиться демократичная
фемида, не было. Нравственные упреки, сами понимаете, нынче не котируются
и значения не имеют. Времена не те. Коммунистическая мораль из нашей
жизни вычеркнута, а демократическая - она разная. Но обвинения и
пересуды влияют на умы и настроения живых избирателей. В борьбе
за власть обильное поливание грязью выдается за поиск правды, за
общественное мнение. А кто из избирателей не хочет знать правду?
Избирателей накормили не правдой, а пиаровской грязью. Сама жизнь
проще и рациональней, чем преподносится газетами.
Депутат Госдумы, экс-мэр Владивостока Виктор Черепков, проигравший
Сергею Дарькину пост губернатора края, не уставал повторять в его
адрес: "Дарькин не связан с криминалом, он сам криминал".
Но население, несмотря на шокирующие оценки, избрало все-таки Дарькина.
Значит, люди ему доверяют больше, чем бывшему мэру столицы Приморского
края. Представитель президента в Дальневосточном Федеральном округе
Константин Пуликовский не комментируя обвинения В. Черепкова, официально
заявил, что в отношении Дарькина были проведены соответствующие
проверки и никаких серьезных нарушений закона не выявлено. Что касается
мелких нарушений, то Дарькин, будучи предпринимателем, не мог без
них обойтись, поскольку сами законы несовершенны. При этом речь
может идти только о гражданском и административном законодательстве.
Уголовных преступлений в деятельности Дарькина не выявлено.
Сергей Дарькин решился баллотироваться на пост губернатора не потому,
что хотел показать себя отличником по поведению и общественным активистом.
У него была хорошая практика хозяйственной деятельности, организаторский
опыт и сформировавшийся взгляд на «вертикаль власти», ее функциональность.
Есть у него и свои амбиции, как у всякого успешного молодого человека.
Вполне естественно, что как предприниматель он далек от альтруизма
и во всякой корпоративности ищет определенную выгоду. Он хорошо
знает цену социальной стабильности в том регионе, где развивается
его бизнес. Хороший бизнес требует стабильных правовых отношений
и не терпит произвола, вечных разборок и подлянок рекетирующих чиновников.
В одном из интервью С. Дарькин вспоминает бесполезную встречу с
заместителем министра рыбного хозяйства Ширяевым, приехавшим в Приморье
в командировку. Чиновника из Москвы не интересовали проекты развития
рыбного промысла на Дальнем Востоке и, тем более, социальные проблемы.
Он откровенно принимал на себя распределительные функции, а не роль
стратега. Его волновали живые деньги от продажи квот и рыбных аукционов.
После той беседы и решил «криминальный» Дарькин стать губернатором,
чтобы не терпеть убытки в бизнесе от «не криминальной» столицы.
Дарькин, в отличие от столичных чиновников, первым понял, что рыбная
промышленность на Дальнем Востоке, особенно в Приморье и на островах,
«не бизнес, а национальная безопасность». Эту идею он привез не
из Москвы, а из Японии и в этом он солидарен со своим земляком и
предшественником Е. Ноздратенко, так же клятым «мафиози», получившим
в Москве полномочия по управлению рыбной промышленностью России
от президента Путина.
После нескольких встреч с московскими руководителями Дарькин убедился,
что административные кураторы рыбакам Дальнего Востока не нужны.
Деньги, выплаченные Минфину за квоты вылова рыбы, растворялись в
Москве. Рыбная отрасль России ничего от аукционов не получала. Цены
на квоты росли, поощряя браконьерство. Предпочтение в квотировании
отдавалось иностранцам. Девять крупных фирм – три сахалинских, три
камчатских и приморские «Дальморепродукт», ТУРНИФ и «Ролиз» - объединились
и устроили обструкцию московским кураторам, сдерживая политику цен
на квоты и заставляя «не шепелявых» москвичей считаться с теми,
кто живет и работает в далеком регионе. На этом случае Дарькин и
его товарищи нажили непримиримых врагов в Москве. Но в крае его
гражданский авторитет вырос.
Рыболовецкую компанию «Ролиз» с нуля создал Сергей Дарькин. Начинал
со строительства рыболовецких судов и сдачи их в лизинг. Затем компания
стала заниматься добычей и переработкой морепродуктов по передовым
технологиям, перенятым у японцев, и на современном оборудовании,
оснащенном компьютерами. В компании «Ролиз» Дарькин организовал
подготовку и переподготовку плавсостава из числа выпускников местных
ВУЗов и училищ. Общая Численность экипажей составила 1500 человек,
в том числе 500 опытных специалистов. Компания «Ролиз» производит
два процента ВВП края. Но не эти факты замечали оппоненты в предвыборной
кампании и замечают нынешние противники. Они делали акцент на участии
Дарькина в похоронах некоего Боула, криминального авторитета и компаньона
по судостроительному бизнесу в самом его начале. Так времена-то
были покруче нынешних! Как было иначе поступить, начиная свое дело?
И разве человеческие отношения строятся по анкетам: судимый – не
судимый, враг народа или не враг? У каждого критика найдутся товарищи
по школе или ВУЗу, которым пришлось предстать перед законом. Является
ли это обстоятельство компрометирующим фактом для однокласников?
Став губернатором, Сергей Дарькин первым делом добился законного
увеличения размера трансфертов, выплачиваемых краю Москвой. Усилиями
местных ученых была разработана Концепция социально-экономического
развития Приморского края. Первыми пунктами этой Концепции были
обозначены задачи по увеличению доходов населения за счет развития
производства и стимулированию роста населения края. За годы реформ
население Приморья уменьшилось на 100 тысяч человек. Это очень много
для региона. В переполненной и сытой Москве такие факты никак не
воспринимаются и вопросы о падении рождаемости в стране не ставятся.
Москву раздражает самостоятельность региональной власти, защищающей
интересы местного населения от интересов московских офисов и лоббистов.
Очень красноречивая цифра прозвучала из уст мэра города Москвы Юрия
Лужкова. Москва, население которой составляет менее десятой части
от российского, наполняет федеральный бюджет на 40 процентов. Это
означает, что на все остальные регионы приходится всего 60 процентов
национального дохода за вычетом вывезенного за рубеж из регионов
же капитала. Такую вот кашу заварили наши реформаторы, которая теперь
у всех в голове. Спрашивается, нуждаются ли регионы в центральном
правительстве при таком раскладе? Если центральная власть слаба
и не может организовать федеральную экономику не в ущерб региональной,
то неминуемо начнет формироваться по своим внутренним законам местная
власть, способная защитить свое население. Будет ли она криминализированной,
военизированной или еще какой-нибудь – совсем не важно для беззащитного
от произвола реформаторов населения. Надо выживать за счет своих
ресурсов, так как милостыни ждать не от кого. Москва в очередной
раз занята переделом собственности.
Не стану идеализировать взятый мною для примера образ Сергея Дарькина.
Он обычный человек со своими достоинствами и пороками. В моем понимании
по опыту управления Дарькин нисколько не хуже юмориста Михаила Евдокимова,
губернатора Алтайского края, которому уже не до смеха. В известной
мере даже лучше. По своей деловитости, преданности малой родине
Дарькин не уступает другим губернаторам, например, благополучных
Краснодарского и Ставропольского краев Александру Ткачеву и Александру
Черногорову.
Президент Путин поддержал губернатора Дарькина, рассчитывая на его
природную способность реализовать программную Концепцию восстановления
и развития экономики Приморья. Это был бы хороший масштабный эксперимент
федерального значения, особенно для регионов, где управленческий
потенциал падает. Честный правовед-теоретик Черепков вряд ли справился
бы. Идеи – хлеб философов. Здесь же нужен трудолюбивый, предприимчивый
и упорный практик, пользующийся поддержкой населения и местной элиты.
Да и с бизнесменами Приморья, какими бы они не были, надо находить
общий язык, без маски-шоу и ночных налетов на сауны.
Может быть, это Дарькину удастся. Уже сегодня он активно взялся
за решение проблем по обеспечению Приморья сельскохозяйственными
продуктами местного производства, повысил пенсии в общей сложности
на 322 миллиона рублей. Во Владивостоке 28 марта проведен практический
семинар "Тактика и методика выявления и раскрытия преступлений,
совершенных организованными группами и сообществами" по инициативе
правоохранительных органов. Это лишь несколько вех его губернаторства,
совсем не характерных для коррумпированного руководителя, как его
представляют противники. Хотелось бы лидера в белых одеждах, но
такового среди оппонентов не оказалось: либо без одежд, либо в сером.
Честность и принципиальность
на словах – коварная штука, инструмент для обмана. А на деле – мишень
для критики и насмешек толпы. Спуститесь на грешную землю, мои бесценные
друзья и коллеги. Вспоминайте почаще Бориса Николаевича, прошедшего
путь от радикальной критики привилегий партийной номенклатуры в
октябре 1985 года до номенклатурной приватизации государственной
собственности в особо крупных размерах 90-х годов. Поминайте дальневосточного
генерала Виталия Гамова и магаданского губернатора Валентина Цветкова,
погибших в 2002 году на почве неразрешимых рыбных проблем.
Если бы в августе 1991 года пошло бы дело «принцип на принцип»,
то результатом была бы такая же ситуация, как и сегодня, но с катастрофическими
потерями. Горячие головы с того времени поостыли, протрезвели. Однако
исправить ошибки общество не в силах без новой элиты и новых лидеров.
Что касается президента Путина, то он по должности человек системы,
построенной обществом по своим же свойствам. Как в Америке или Франции.
